— Входите.
Вошла.
— Товарищ Стрелецкая, ваши предложения относительно гостиницы интересны. Но почти все, что вы предлагаете, мною уже осуществлено. Знать обо всем этом вы не могли.
— Товарищ Сталин, логика нас ведет по одному пути.
— Но вы по этому пути пошли дальше меня. Расскажите о шторах, вентиляции и освещении.
— Товарищ Сталин, подслушивание — дело хорошее, но гораздо важнее видеть выражения лиц, мимику. Иногда хитрецы догадываются, что их могут подслушивать и знаками указывают собеседнику на необходимость молчать. Важно видеть эти сигналы. Важно знать, что между двумя людьми есть нечто такое, что надо скрывать. Вообще зрительное наблюдение за человеком в ситуации, когда он этого наблюдения не предполагает, дает больше, чем любое подслушивание. Новая вентиляционная система в гостинице «Москва» будет иметь мощные подводящие и отводящие воздушные трубы. Чтобы приятно дышалось. Вентиляционная система сократит полезный объем здания, но позволит нашим людям свободно перемещаться по вентиляционным шахтам и просматривать номера через вентиляционные решетки. Для того, чтобы визуальный контроль можно было осуществлять и ночью, надо все тяжелые занавески с окон снять, заменив их легкими полупрозрачными. Окна в «Москве» широченные, надо только их снаружи хорошо освещать всю ночь, тогда комнаты будут хорошо просматриваться круглые сутки.
— Если линия логических рассуждений привела и меня, и вас к одним и тем же заключениям, следовательно, и большой руководитель может до этого же догадаться.
— Кто-то догадается и будет осторожен. Кто-то не догадается. В гостинице «Москва» сотни номеров, за 365 дней в году можно кое-что интересное узнать. И если кто-то из больших руководителей предполагает, что его подслушивают, то предположить, что еще и подсматривают, трудно.
— Хорошо. Товарищ Холованов, надо срочно в Америке заказать лучших специалистов по вентиляционным системам.
— Этим вопросом я уже занимаюсь.
— Надо такие вентиляционные системы создать, чтобы при движении по ним наших людей не было бы грохота.
— Это дело техники, товарищ Сталин.
— И чтоб звук из одного номера по трубам не передавался бы в другой номер.
— Все предусмотрим, товарищ Сталин.
— И так надо сделать, чтобы эти американцы потом не выболтали наш секрет.
— Я об этом позабочусь, товарищ Сталин.
— Но как заставить самых высших руководителей при посещении Москвы останавливаться именно в гостинице «Москва»? Если мы это им предпишем, они насторожатся. А без предписания они могут останавливаться на дачах и в квартирах своих друзей, в других гостиницах. На худой конец, у каждого из них есть свой собственный вагон или даже поезд со спальнями, ванными комнатами, библиотеками, ресторанами и всем необходимым для жизни. Мы оборудуем гостиницу, а они в ней останавливаться не будут. Вот об этом вы и не подумали.
Посмотрела Настя Жар-птица в тигриные глаза вождя народов и тихо возразила:
— Об этом я подумала.
Пока товарищ Сталин Холованову выразительный взгляд дарил, Настя почему-то Севастьяна вспомнила. И его карты. Как обыск в камере идет? Открывают камеру. Обыскивают четверых. Заставляют раздеться. Обыскивают одежду еще раз. Осматривают голых. Заставляют отойти к стене. Обыскивают всю камеру, начиная от двери по часовой стрелке, затем снова обыскивают одежду, потом снова осматривают голых, затем камеру обыскивают от двери против часовой стрелки. А что не обыскивают?
Правильно! Хотела Настя от радости закричать, но вспомнила, что в кабинете Сталина сидит и обсуждают они совсем другой вопрос.
— Об этом я подумала, товарищ Сталин. Надо сделать гостинице рекламу.
— Мы — коммунисты, мы рекламой не занимаемся.
— Мы сделаем рекламу не прямую, но косвенную. Лучшая стратегия — стратегия непрямых действий: если мы хотим уничтожить Германию, мы должны наносить удар не по Германии, а по Румынии. Именно так надо действовать и в области рекламы. Глупо объявить, что гостиница «Москва» — лучшая в мире. Это атака в лоб. Она успешной быть не может. Мы пойдем другим путем. Мы сделаем так, чтобы во все самые памятные мгновенья жизни изображение гостиницы «Москва» находилось перед глазами каждого нашего руководителя…
— Не делайте паузу, товарищ Стрелецкая, я заинтригован в достаточной степени.
— Самые важные, самые памятные моменты жизни человека отмечаются выпивкой. Надо выпустить новый хороший сорт водки специально для высшего руководства и поместить изображение гостиницы «Москва» на этикетку водочной бутылки. Случилось нечто важное в жизни руководителя — он пьет водку, а изображение гостиницы «Москва» — перед ним. Этот образ проникает глубоко в подсознание, особенно в моменты опьянения и засыпания: механизм запоминания еще работает, но механизм логического осмысления уже отключился. Потому нужный нам образ отпечатывается в мозгу человека помимо логики, вне ее и вопреки ей. Потом руководящий товарищ вспоминает лучшие моменты своей жизни, и одновременно возникает этот образ. Профессор Павлов такие опыты на собаках ставил. Так вот мы методом Павлова контуры гостиницы «Москва» впечатаем в сознание и подсознание ответственных товарищей. Как павловским псам. Чтобы тянуло их в эту гостиницу, как в лучшие моменты своего прошлого.
— Хорошо, но этикетка получится странной. Символами Москвы являются кремлевские башни, собор Василия Блаженного, символом может быть Большой театр, но изобразить на этикетке просто одну гостиницу, одну из многих… Это покажется подозрительным и странным.
— Странным это покажется только поначалу. Через неделю к новой этикетке все привыкнут.
— А как же мы эту новую водку назовем? Гостиница называется «Москва». Находится в самом центре Москвы, но водка «Московская» уже есть.
— Может, назовем «Столичной»?
Глава 11
1Россия во тьме.
Но рассвет уже все заметнее. «Главспецремстрой–12» — на запасном пути. Вправо — пустота. Влево — пустота. Спецпроводник Сей Сеич спит. Он завершил свой трудовой день. Настя и Холованов не спят. Через час подойдет маневровый паровоз с одной платформой. На платформе обычный груз — ящики с катушками тонкой стальной проволоки. Тонкая проволока, но много ее. Ящики неподъемные. Потому на поездах треста «Главспецремстрой» есть особые подъемные механизмы: одни ящики принять, другие вернуть. Раз в неделю в ночь с пятницы на субботу на разъезд 913-й километр подают вагон стальной проволоки. Малыми ручейками стекаются катушечки из районов, превращаясь в потоки на областных сборных пунктах. Эти невидимые стороннему глазу потоки сливаются в могучую информационную реку, которая наполняет бездонный океан знания.
Разъезд 913-й километр — сборный пункт информации для района Среднего Поволжья и Урала. А на каких-то других полустанках и разъездах сейчас принимают такие же ящики с катушками.
Принимать груз, перегружать — не Настино дело. На то особые люди есть. Работа дежурного спецкурьера — быть рядом с грузом. В случае осложнений немедленно сообщить условным радиосигналом, что груз в опасности. А куда сообщить?
Сообщить — куда следует. Каждому, кто попытается захватить груз, надо просто предъявить полномочия и сказать: позвоните по такому-то телефону. Дядя на том конце провода умеет объяснять коротко и доходчиво. В крайнем случае от электровоза к платформе с ящиками протянут под вагонами мощный электрический кабель: только на кнопочку нажать, и размагнитятся все катушки. И станут обыкновенной стальной проволокой. Кроме всего (это на самый крайний случай) у Сей Сеича в купе в особом шкафу — пять автоматов Томпсона. Тех самых, с которыми американские гангстеры из Чикаго любят появляться в обществе.
Но сейчас грузу ничто не грозит. И груза еще нет. Стоит «Главспецремстрой» во тьме. За окном подковы часового по камушкам хрустят.
А Холованов с Настей ждут внутри.
— Ты все поняла?
— Все.
— В следующий раз я с тобой не поеду. Такую работу ты и сама можешь делать.
— Да, конечно.
— Теперь я тебе расскажу, куда нас сегодня занесла судьба. Тебе такие вещи знать надо. Тут совсем рядом Волга. Впереди мост. Там, на левой стороне, — Куйбышев. А тут, на правой, на север от нашего разъезда, — Жигулёвские горы. Между Жигулями и Куйбышевым поперек Волги возводится плотина самой мощной в мире Куйбышевской ГЭС. В Жигулёвских горах по приказу товарища Сталина начиная с февраля 1933 года идет строительство подземного города. Великая освободительная война не за горами. Сейчас в составе Советского Союза одиннадцать республик, лет через пять их будет тридцать-сорок. Это число будет расти. Москва так и останется официальной столицей Советского Союза, но управлять миллионами войск и огромной, все разрастающейся страной с сотнями миллионов населения лучше из никому не известного, недоступного и неприступного центра, который специально создается именно для этой цели.
